Неточные совпадения
Вы вот изволите теперича говорить: улики; да ведь оно, положим, улики-с, да ведь улики-то, батюшка, о двух концах, большею-то частию-с, а ведь я следователь,
стало быть
слабый человек, каюсь: хотелось бы следствие, так сказать, математически ясно представить, хотелось бы такую улику достать, чтобы на дважды два — четыре походило!
Но когда подвели его к последним смертным мукам, — казалось, как будто
стала подаваться его сила. И повел он очами вокруг себя: боже, всё неведомые, всё чужие лица! Хоть бы кто-нибудь из близких присутствовал при его смерти! Он не хотел бы слышать рыданий и сокрушения
слабой матери или безумных воплей супруги, исторгающей волосы и биющей себя в белые груди; хотел бы он теперь увидеть твердого мужа, который бы разумным словом освежил его и утешил при кончине. И упал он силою и воскликнул в душевной немощи...
Так дарование без пользы свету вянет,
Слабея всякий день,
Когда им овладеет лень
И оживлять его детельность не
станет.
Француз спал или притворялся, что спит, прислонив голову к спинке кресла, и потною рукой, лежавшею на колене, делал
слабые движения, как будто ловя что-то. Алексей Александрович встал, хотел осторожно, но, зацепив за стол, подошел и положил свою руку в руку Француза. Степан Аркадьич встал тоже и, широко отворяя глава, желая разбудить себя, если он спит, смотрел то на того, то на другого. Всё это было наяву. Степан Аркадьич чувствовал, что у него в голове
становится всё более и более нехорошо.
Бледно-серое небо светлело, холодело, синело; звезды то мигали
слабым светом, то исчезали; отсырела земля, запотели листья, кое-где
стали раздаваться живые звуки, голоса, и жидкий, ранний ветерок уже пошел бродить и порхать над землею.
Второй голос более не откликнулся, и мальчик снова принялся взывать к Антропке. Возгласы его, более и более редкие и
слабые, долетали еще до моего слуха, когда уже
стало совсем темно и я огибал край леса, окружающего мою деревеньку и лежащего в четырех верстах от Колотовки…
— Вот — дура! Почти готова плакать, — сказала она всхлипнув. — Знаешь, я все-таки добилась, что и он влюбился, и было это так хорошо, такой он
стал… необыкновенно удивленный. Как бы проснулся, вылез из мезозойской эры, выпутался из созвездий, ручонки у него длинные,
слабые, обнимает, смеется… родился второй раз и — в другой мир.
Локомотив снова свистнул, дернул вагон, потащил его дальше, сквозь снег, но грохот поезда
стал как будто
слабее, глуше, а остроносый — победил: люди молча смотрели на него через спинки диванов, стояли в коридоре, дымя папиросами. Самгин видел, как сетка морщин, расширяясь и сокращаясь, изменяет остроносое лицо, как шевелится на маленькой, круглой голове седоватая, жесткая щетина, двигаются брови. Кожа лица его не краснела, но лоб и виски обильно покрылись потом, человек стирал его шапкой и говорил, говорил.
Два инвалида
стали башкирца раздевать. Лицо несчастного изобразило беспокойство. Он оглядывался на все стороны, как зверок, пойманный детьми. Когда ж один из инвалидов взял его руки и, положив их себе около шеи, поднял старика на свои плечи, а Юлай взял плеть и замахнулся, тогда башкирец застонал
слабым, умоляющим голосом и, кивая головою, открыл рот, в котором вместо языка шевелился короткий обрубок.
Исправник, ожидавший грозного разбойника, был изумлен, увидев 13-летнего мальчика, довольно
слабой наружности. Он с недоумением обратился к Кирилу Петровичу и ждал объяснения. Кирила Петрович
стал тут же рассказывать утреннее происшествие, не упоминая, однакож, о Марье Кириловне.
У старика Ивана было два сына: Шат Иваныч и Дон Иваныч. Шат Иваныч был старший брат; он был сильнее и больше, а Дон Иваныч был меньший и был меньше и
слабее. Отец показал каждому дорогу и велел им слушаться. Шат Иваныч не послушался отца и не пошел по показанной дороге, сбился с пути и пропал. А Дон Иваныч слушал отца и шел туда, куда отец приказывал. Зато он прошел всю Россию и
стал славен.
Но словам этим не поверили и решили: сечь аманатов до тех пор, пока не укажут, где слобода. Но странное дело! Чем больше секли, тем
слабее становилась уверенность отыскать желанную слободу! Это было до того неожиданно, что Бородавкин растерзал на себе мундир и, подняв правую руку к небесам, погрозил пальцем и сказал...
Гром, хохот, песни слышались тише и тише. Смычок умирал,
слабея и теряя неясные звуки в пустоте воздуха. Еще слышалось где-то топанье, что-то похожее на ропот отдаленного моря, и скоро все
стало пусто и глухо.
И вот на шестой неделе поста
стало вдруг брату хуже, а был он и всегда нездоровый, грудной, сложения
слабого и наклонный к чахотке; роста же немалого, но тонкий и хилый, лицом же весьма благообразен.
Слабые мужчины, женщины и дети, перегоняя друг друга, направились к подводам и
стали размещать на них мешки и потом сами влезать на них.
Всё затихло. Ворота отворили, партия выступила наружу, построилась; конвойные опять пересчитали; уложили, увязали мешки, усадили
слабых. Маслова с девочкой на руках
стала к женщинам рядом с Федосьей. Симонсон, всё время следивший за тем, что происходило, большим решительным шагом подошел к офицеру, окончившему все распоряжения и садившемуся уже в свой тарантас.
— Пусть так! — более и более
слабея, говорила она, и слезы появились уже в глазах. — Не мне спорить с вами, опровергать ваши убеждения умом и своими убеждениями! У меня ни ума, ни сил не
станет. У меня оружие слабо — и только имеет ту цену, что оно мое собственное, что я взяла его в моей тихой жизни, а не из книг, не понаслышке…
— О чем ты думаешь? — раздался
слабый голос у него над ухом. — Дай еще пить… Да не гляди на меня, — продолжала она, напившись, — я
стала ни на что не похожа! Дай мне гребенку и чепчик, я надену. А то ты… разлюбишь меня, что я такая… гадкая!..
Нарисовав эту головку, он уже не знал предела гордости. Рисунок его выставлен с рисунками старшего класса на публичном экзамене, и учитель мало поправлял, только кое-где
слабые места покрыл крупными, крепкими штрихами, точно железной решеткой, да в волосах прибавил три, четыре черные полосы, сделал по точке в каждом глазу — и глаза вдруг
стали смотреть точно живые.
По мере того как мы удалялись от фанзы, тропа
становилась все хуже и хуже. Около леса она разделилась надвое. Одна, более торная, шла прямо, а другая,
слабая, направлялась в тайгу. Мы
стали в недоумении. Куда идти?
Но когда вспоминает она прошлое, то иногда, — сначала точно, только иногда, а потом все постояннее, — при каждом воспоминании она чувствует недовольство, сначала
слабое, мимолетное, неопределенное, — кем? чем? — вот уж ей
становится видно, кем: она недовольна собою, за что же?
«Люди были, как животные. Они перестали быть животными, когда мужчина
стал ценить в женщине красоту. Но женщина
слабее мужчины силою; а мужчина был груб. Все тогда решалось силою. Мужчина присвоил себе женщину, красоту которой
стал ценить. Она
стала собственностью его, вещью его. Это царство Астарты.
Обманно втянутая в роковой круг первого отъединения, — от мужа, Ева
становилась одинокой,
слабой, лишенной его защиты.
Благодаря нашему чувству пространственности связанность бытия ощущается
слабее, чем его разделение: непроницаемость пространства поэтому
становится аксиомой для эмпирического сознания (этим объясняются, напр., недоумения о том, каким образом разновременно или одновременно во многих местах совершается одна и та же евхаристическая жертва, причем всякий раз Господь всецело сообщает Себя каждому причащающемуся).
Действие этой нарядной фаянсовой барышни на нашу больную превзошло все мои ожидания. Маруся, которая увядала, как цветок осенью, казалось, вдруг опять ожила. Она так крепко меня обнимала, так звонко смеялась, разговаривая со своею новою знакомой… Маленькая кукла сделала почти чудо: Маруся, давно уже не сходившая с постели,
стала ходить, водя за собой свою белокурую дочку, и по временам даже бегала, по-прежнему шлепая по полу
слабыми ногами.
Отец засмеялся, подошел к матери и
стал ее бить нарочно, а сам приговаривал: «Не бей Федьку, не бей Федьку!» Мать нарочно будто заплакала, отец засмеялся и говорит: «Вот вы с Федькой какие на слезы
слабые, сейчас и плакать».
Об застое после перелома в 1825 году мы говорили много раз. Нравственный уровень общества пал, развитие было перервано, все передовое, энергическое вычеркнуто из жизни. Остальные — испуганные,
слабые, потерянные — были мелки, пусты; дрянь александровского поколения заняла первое место; они мало-помалу превратились в подобострастных дельцов, утратили дикую поэзию кутежей и барства и всякую тень самобытного достоинства; они упорно служили, они выслуживались, но не
становились сановитыми. Время их прошло.
За месяц до его смерти я с ужасом
стал примечать, что умственные способности его тухнут,
слабеют, точно догорающие свечи, в комнате
становилось темнее, смутнее. Он вскоре
стал с трудом и усилием приискивать слово для нескладной речи, останавливался на внешних созвучиях, потом он почти и не говорил, а только заботливо спрашивал свои лекарства и не пора ли принять.
Бакунину родные не давали ничего; Белинский — сын мелкого чиновника в Чембарах, исключенный из Московского университета «за
слабые способности», жил скудной платой за
статьи.
Сердце обыкновенно растворяется и
становится мягким вслед за глубокими рубцами, за обожженными крыльями, за сознанными падениями; вслед за испугом, который обдает человека холодом, когда он один, без свидетелей начинает догадываться — какой он
слабый и дрянной человек.
Статья «Антропологический принцип в философии», навеянная Фейербахом, была
слабой и поверхностной.
Ели они, как всегда по праздникам, утомительно долго, много, и казалось, что это не те люди, которые полчаса тому назад кричали друг на друга, готовые драться, кипели в слезах и рыданиях. Как-то не верилось уже, что всё это они делали серьезно и что им трудно плакать. И слезы, и крики их, и все взаимные мучения, вспыхивая часто, угасая быстро,
становились привычны мне, всё меньше возбуждали меня, всё
слабее трогали сердце.
Цвет кожи удэгейцев можно было назвать оливковым, со
слабым оттенком желтизны. Летом они так сильно загорают, что
становятся похожими на краснокожих. Впечатление это еще более усугубляется пестротой их костюмов. Длинные, прямые, черные как смоль волосы, заплетенные в две короткие косы, были сложены вдвое и туго перетянуты красными шнурами. Косы носятся на груди, около плеч. Чтобы они не мешали, когда человек нагибается, сзади, ниже затылка, они соединены перемычкой, украшенной бисером и ракушками.
Быть может, под ее влиянием многие холодные люди
стали жестокими и многие добряки и
слабые духом, не видя по целым неделям и даже месяцам солнца, навсегда потеряли надежду на лучшую жизнь.
Много мужчин и женщин живут вместе, потому что так надо, так принято в ссылке; сожительства
стали в колонии традиционным порядком, И эти люди, как
слабые, безвольные натуры, подчинились этому порядку, хотя никто не принуждал их к тому.
Я слыхал даже, что ее хотели присудить к наказанию, но, слава богу, прошло так; зато уж дети ей проходу не
стали давать, дразнили пуще прежнего, грязью кидались; гонят ее, она бежит от них с своею
слабою грудью, задохнется, они за ней, кричат, бранятся.
Долго после того сидел он один. Все на счетах выкладывал, все в бумагах справлялся. Свеча догорала, в ночном небе давно уж белело, когда, сложив бумаги, с расцветшим от какой-то неведомой радости лицом и весело потирая руки, прошелся он несколько раз взад и вперед по комнате. Потом тихонько растворил до половины дверь в Дунину комнату, еще раз издали полюбовался на озаренное
слабым неровным светом мерцавшей у образов лампадки лицо ее и, взяв в руку сафьянную лестовку,
стал на молитву.
Она замолчала. И Платонов не знал, что сказать.
Стало обоим тяжело и неловко. Наконец Женька встала и, не глядя на Платонова, протянула ему холодную,
слабую руку.
Это нынешним
слабым людям, прелестию мира смущенным,
стало на удивление, а прежним ревнителям древлего благочестия было за всеобдержный обычай…
Тут девяностолетняя мать Клеопатра Ерáхтурка, сидя на месте,
слабым старческим голосом
стала увещать матерей все претерпеть за правую веру, но места святого волей своей не покинуть.
Работники встали неохотно и вместе со Стуколовым и самим Патапом Максимычем навалили громадные костры. Огонь
стал было
слабее, но вот заиграли пламенные языки на хвое, и зарево разлилось по лесу пуще прежнего.
В десять лет (с начала 60-х годов, когда я
стал его видать в публике) он не особенно постарел, и никто бы не мог ожидать, что он будет так мученически страдать. Но в нем и тогда вы сейчас же распознавали человека, прошедшего через разные болезни. Голос у него был уже
слабый, хриплый, прямо показывающий, что он сильно болел горлом. Его долго считали"грудным", и в Риме он жил в конце 50-х годов только для поправления здоровья.
На следующий день больному
стало хуже; он тупо смотрел на меня потускневшими глазами, кончик его носа посинел, пульс был по-прежнему частый, и появились перебои. Отчего это все, — от наперстянки или несмотря на нее? У больного сердце было
слабое, и явления могли обусловливаться естественным процессом, с которым наперстянка еще не успела справиться.
Теперь, когда я входил в лабораторию, Степка уж не бросался к решетке;
слабый и взъерошенный, он сидел в клетке, глядя на меня потемневшими, чужими глазами; с каждым днем ему
становилось хуже; когда он пытался вскарабкаться на перекладину, руки его не выдерживали, Степка срывался и падал на дно клетки.
Чтобы кое-как довести до конца наше учение, мать тотчас после похорон
стала хлопотать о разрешении держать ученическую квартиру, и с этих пор, больная,
слабая и одинокая, она с истинно женским героизмом отстаивала наше будущее…
Возвращаясь домой, отец сразу
слабел и, едва пообедав, ложился спать. По вечерам опять занимался, а затем ходил, по совету врача, полчаса по комнате, с трудом волоча ноги и постукивая палкой. Дослужить… дослужить во что бы то ни
стало остающиеся несколько месяцев… На эту задачу свелась теперь вся жизненная энергия этого не совсем заурядного человека!
— А, пустяки! — рассердился отец, видя, что его шансы
становятся еще
слабее. — Ну, а если ты сам отдал?.. И обещал никогда не требовать назад? А потом кричишь: отдавай?..
Они привязались сами: они
стали браниться, они гораздо сквернее бранились, чем я: и молокосос, и без кушанья оставить надо, и нигилист, и городовому отдадут, и что я потому привязался, что они одни и
слабые женщины, а был бы с ними мужчина, так я бы сейчас хвост поджал.
Но зато выход этот после высказанных сомнений Ярошиньского во всем прочем незаметно
становился таким ясным, что Арапов и Бычков вне себя хватались за него и начинали именно его отстаивать, уносясь, однако, каждый раз опрометчиво далее, чем следовало, и открывая вновь другие
слабые стороны.
Розанов от нечего делать
стал теперь всматриваться в Калистратова и старался открыть в нем хоть
слабые внешние следы тех достоинств, которыми этот герой когда-то покорил себе Полиньку или расположил в свою пользу ее дядей.